Александр Коперник

Психоделическая литература. После выпитого Я


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Клерку клерково
head
al_kop

Я часто рассуждаю о смерти, о преувеличенной значимости выжить. Культ ценности отдельной жизни западного северянина — это настолько цинично и лицемерно, что временами становится противно; хочется содрать с себя лицо.

Когда сотни тысяч высказывают скорбь на тему смерти очередного старого мультимиллиардера, я не понимаю — зачем. Почему бы не погоревать о миллионах неизвестных людей, умирающих (часто не дожив и до 18) от голода, болезней, войн и так далее? В конечном счёте, миром правит дезинформация; и неизвестный пиарщик с незначительным расклейщиком афиш делают для скорбящего больше, чем умерший титан, сотканный из имиджа и собственных домыслов. Смерть его будет оплакана, и он вроде бы незаменим; кто-то скажет — эпоха ушла. А эпоха-то осталась. Все те факторы, из которых он черпал материал, все те люди, которые делали так, чтобы материал оказался у тебя на стене и в почтовом ящике — они никуда не делись.

Я — дикая смесь пародийных образов. По жизни я мечусь между «звездой» и «клерком». Чтобы жить, мне приходится работать на скучной работе, и при этом многие считают меня чуть ли не спасением литературы. Я — обслуживающий персонал культуры, и при этом — ключевая личность в ней. Днём — полисмен, ночью — проститутка.

Я — кентавр, хамелеон, оборотень; я часть современного легиона. Я не выделяюсь.

Я не хочу умирать. И не потому, что сильно люблю свою жизнь. Я люблю ту жизнь, которая уже прошла; тех женщин, что были, те пьянки, те концерты — всё то, что сегодня говорит мне, насколько я стал слаб и циничен во всех начинаниях и направлениях. Я не люблю своё настоящее; особенно учитывая тот факт, что нет в нём почти никакой радости, а постоянная усталость уже просто стала привычкой. Маленькие костерки чего-то тёплого, встречающегося посреди этой черноты, только усиливают общее ощущение какого-то провала, гулкие стены которого уходят всё дальше и дальше от меня.

Я не хочу умирать потому, что когда я умру, кто-то об этом задумается. Кто-то будет рассуждать о том, что при жизни я был крут, или наоборот — пустышка. Кто-то будет говорить, что ему жаль. Не так много будет подобных говорунов, но они будут. И я этого не хочу. Я хочу, чтобы меня перед смертью забыли. Я хочу быть честным. Клерк должен быть клерком.

После смерти его просто заменяют.


?

Log in

No account? Create an account