?

Log in

No account? Create an account

Александр Коперник

Психоделическая литература. После выпитого Я


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
История одной булочки
head
al_kop
Хоть к солнцу он стремится – все же слеп
Цветок, что вряд ли доживет до лета.
Чем жизнь короче, тем длинней рассветы.
Тем слаще хлеб.


Вот она – сказка.
Жила-была одна булочка. Обычная такая сдобная булочка, с маком, да глазурью политая. Лежала она в хлебном отделе большого магазина, и было ей грустно и одиноко.
Пару раз залетал воробей, кружился над ней – подумывал поклевать. Он приземлялся неподалеку, косился по сторонам и нервно чирикал. Но его отгоняла продавщица, хрупкая темнокожая девчонка Вера, которая только одна и видела булочку – наверное, потому что они обе были маленькие, незаметные.
– Ишь какой, – сердито говорила Вера. – Повадился. Ух!
«Что же со мной не так? – думала булочка долгими вечерами. – Лежу тут, понимаешь, и никто не думает меня покупать. Неужели я такая неаппетитная?» Не было ответа; гулкий магазин закрывался на ночь, и помещение наполнял топоток крысиных лап.
Булочка вглядывалась в темноту, через бортик потертой деревянной полки, но никак не могла уловить хоть какое-нибудь движение. А звук между тем становился все смелее, все четче, и царил уже совсем рядом.
В один из вечеров, когда булочка уже изрядно очерствела с тоски, топоток остановился около нее. Красные глазки с любопытством уставились на булочку, и тонкий проворный нос быстро обнюхал сладкую поверхность.
– Здравствуйте, мадам крыса, – осторожно поздоровалась булочка, не зная, как обращаться. Крыса фыркнула.
– Тоже мне мадам, – оскалилась она мелкими острыми зубами. Булочке стало неуютно. – Сама-то хороша!
– Извините, – прошептала булочка виноватым голосом. – Но я лежу тут почти с самого рождения, и мне очень-очень скучно.
Крыса опять фыркнула и сказала:
– А чего ты хотела, милочка? Обратно в печь?
– Хорошо бы... – пробормотала булочка. И правда, как здорово было бы вернуться в родную жаркую печь. Лежать на полке рядом с другими булочками, надуваться, наливаться румянцем.
Крыса побегала вокруг, но, ничего больше не найдя, вернулась к булочке.
– Вот что, барышня, – сказала она. – Хватит тебе тут лежать.
Она схватила булочку за маковые бока и поволокла прочь с полки. Шлепнувшись на пол, она ойкнула, перехватила ношу поудобнее и потащила к дырке в углу.
– Вот и деткам радость, – приговаривала она, пыхтя и прихрамывая. – А пахнешь-то, пахнешь-то дивно как!
– Да, – гордо ответила булочка. Похвала была заслуженной. – Я выпечена в лучшей пекарне лучшим пекарем.
– Оно и видно, – саркастически откликнулась крыса. – То-то лежишь тут уже третий день. Небось, другие-то уже давно полку покинули.
– Ну что ж вы! – обиделась булочка. – Я будто нарочно от всех прячусь!
– Ладно, не кипятись, барышня, – смилостивилась крыса. Она протолкнула булочку во мрак норки и следом залезла сама. – Добро пожаловать в гости!
– Мама!!! – завопили тоненькие голоса крысят, и вокруг все замелькало, запрыгало и запищало. – Мама принесла булочку! Сладкую!!!
– Тихо! – строго прикрикнула крыса и пригрозила коготком. – А то кошка придет! Кто лапки мыл?
Крысята сразу приутихли. Один из них пропищал:
– Я мыл!
– И я! – откликнулся другой.
Булочка лежала, и ей было радостно.
Но что-то мешало. Что-то вносило небольшой дискомфорт. Отголосок чего-то извне, чего-то незнакомого, и настолько чужого, что в пору было потеряться в догадках, как в непроходимом лабиринте.
Мысль пришла сама; она просто появилась из ниоткуда, неся с собой странное знание о совершенно нереальном ощущении.
– Мадам крыса, – сказала булочка. – Вы можете почесать мне нос?
– Что? – не поняла крыса, а крысята переглянулись.
– Нос... – у булочки страшно чесался нос. А рук не было. Да и откуда им взяться...
– Не могу. Я же не знаю, где он.
– Ладно, не надо, – булочка почувствовала себя неловко. И чтоб разрядить обстановку, бодро предложила: – Давайте лучше чай пить!
Все приняли идею на ура, и крыса пошла ставить чайник.
Зазвенела посуда, забурлила в стоке вода. Этот звон... Это бурление... Где-то протяжно прогудел клаксон. Странный запах дыма пришел прямо в норку, но его никто не заметил. Почти никто.
Что-то звякнуло, упала тетрадь, зашелестев страницами... Сквозняк хлопнул форточкой, и сразу стало душно. Сон ушел.
Что-то ударилось в стекло и упало на подоконник. Воробей, наверное. Какой воробей летает по ночам?
Я попытался почесать нос, и в который раз осознал, что парализован. Пустая квартира была полна звука и призраков ощущений. Несбыточная надежда с новой силой стукнулась в висок. Просочилась внутрь, помолчала, подбирая слова; и спросила: «Я ненадолго. Можно?»
Открыв глаза, я уставился в темноту. Вера ушла. Ушла несколько часов назад, но мне казалось, что она стоит в изножье кровати – там что-то двигалось. Это была не она; сфокусировав зрение, я увидел окровавленную крысиную мордочку в двадцати сантиметрах от моих глаз. Крыса изучала мои губы.
Я слышал, как несколько маленьких ртов неторопливо и с аппетитом что-то грызут. Мое тело? Узнать это не представлялось возможным.
За окном шелестел мелкий дождь, и сон требовал продолжения. Я сопротивлялся ему, держа глаза распахнутыми, и комнатный полумрак лился в них теплым осенним потоком.
Крыса на моем лице кинула взгляд на форточку и принюхалась. А потом вцепилась мне в губу маленькими острыми зубками.