?

Log in

No account? Create an account

Александр Коперник

Психоделическая литература. После выпитого Я


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Память, смятенья и боли сестра
head
al_kop

Снизу (у парадных дверей) уже стояли посыльные с ятаганами и мушкетами. Они ждали, пока правитель развалившегося государства выйдет, чтобы проводить его, под грохот выстрелов и крики толпы, в башню, дожидаться казни. Ян, шут, смотрел в окно, толпа бесновалась под стенами. Кроме шута и правителя во дворце не осталось никого.

— Чего вы боитесь, государь? — спросил шут, обернувшись к правителю.

— Я? — удивлённо переспросил тот. — Не смерти. И даже не позора. Слишком долго страна была в разрухе, слишком мало я мог сделать, слишком слаб был род, слишком, слишком… Нет, смерти я не боюсь. Я боюсь, Ян, того, что когда меня убьют, моя память умрёт со мной.

Золотой век, закончившийся двадцать лет назад вместе с медью, унёс в забвение величие державы и красоту свиты. Дворец, обветшалый и продуваемый сквозняками, уже давно не вызывал ни восторга, ни гордости.

— А я ведь помню, — продолжал правитель, — и это воспоминание очень дорого мне, как маленьким мальчиком съедал всё из тарелки и потом собирал остатки еды кусочком хлеба. Воспитатель бил меня по рукам прутом, когда заставал за этим занятием. Ах, как вкусны были они — остатки, как прекрасен становился хлеб, пропитанный ими. А сейчас… Сейчас всё государство — как остатки еды, а я — корочка хлеба; последний ломоть, оставшийся от могучей когда-то династии. Мной вычистят блюдо, о, сколько счастья доставит народу последний ломтик.

Правитель взял хрустальный скипетр и, как следует размахнувшись, разбил его вдребезги о каменный пол.

— Вот и нет больше у тебя государя, Ян, — сказал он. — Теперь ты сам по себе.

— Уж я-то не пропаду, — ухмыльнулся Ян. — И буду помнить вас, и всем рассказывать буду про вас. Только правду!

— Да кто ж тебе поверит, Ян, — засмеялся правитель. — Ты же шут.

Ян поклонился. Распахнул окно. Закричал:

— Спускается опальный правитель восьмой династии великой империи Анеле-Кнепа, да будет забыто навсегда его имя!

Правитель распахнул дверь.

Память, смятенья и боли сестра