?

Log in

No account? Create an account

Александр Коперник

Психоделическая литература. После выпитого Я


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Исповедь
head
al_kop
Прости меня, святой отец, ибо я согрешил.
Видит бог, я всегда хотел как лучше, и намерения мои были самые благие. Воистину, благими намерениями устлана дорога в ад!
О, я пытался творить добро. Я хотел помогать людям, и честно пытался это делать. Я приходил к ним, как лекарь или плотник, но они кидали в меня камнями и обзывали лжецом. И как бы я ни старался, что бы я ни делал — всё было одинаково: они роптали, восставали, требовали и воевали. Они ходили на меня войной, а я пытался их вразумлять. Я перепробовал буквально всё! Но всегда упирался в одно: если потчевать рабов кнутом, а уж тем более — пряником, они восстают.
Прости меня, святой отец, ибо я смалодушничал.
Я понял, что основная беда в том, что они могут до меня добраться; в том, что я караю их сам, и воздаю тоже я. Я осознал, что и щедрость, и жестокость в итоге приводят к одному: к бунту. К восстанию, революции, свержению меня. Как много раз меня убивали, а потом снова возводили на трон! Как я устал умирать. И тогда я придумал, как мне поступить.
Я смалодушничал, действительно так. Я устал, что ножи и стрелы вечно направлены на меня. И я сказал им, что на небе есть бог, и я подчиняюсь его воле. Что он вездесущ, невероятно силён и всевидящ. О, как я был жесток в этом своём порыве! Я сказал им, что свергая меня, они посягают на его власть. Я врал, врал и врал.
Я объяснил им, что богу ведомы даже их помыслы, не только дела. И что помыслы — не менее значимы. Я ограничил их во всём, чтобы они не могли радоваться; я придумал блуд, чтобы они не радовались совокуплению, чревоугодие — чтобы не ели столько, сколько хотят, и то, что хотят; я придумал зависть, чтобы они не хотели подняться выше и считали правильной нищету; и создание кумира, чтобы не могли одуматься. Я хвалил слабых и глупых, а сильных и умных казнил и предавал позору.
Я придумал для них притчи и истории, чтобы они боялись ещё больше. Я запугал их на всех уровнях жизни. Я придумал много историй про кары бога, которые касались всех; в этих историях бог убивал всех первенцев — как же боялись подобного молодые матери; насылал саранчу — крестьяне были в ужасе; отравлял и менял воду — никто не мог без содрогания даже подумать об этом.
А чтобы люди понимали, кто он и зачем, я потребовал, чтобы они признали себя его рабами, а его — своим господином. В многочисленных молитвах они обращались к нему не иначе, как Господин, а себя называли рабами его; они провожали своих мертвых, как рабов, венчали своих детей, как рабов. Я держал их в железном ошейнике: я сказал, что есть ад, где вечно пытают тех, кто живёт неправильно. А чтобы он был реальным, я придумал первородную вину, и сделал так, чтобы люди всю жизнь просили прощения, и как можно больше времени тратили на религиозные обряды.
Я смотрел на дело своего ума и рук, и не мог нарадоваться: они повиновались! Впервые в жизни я ощущал, что им помог. Они жили так скупо, что возможность наесться вдоволь раз в год приводила их в экстаз. Я видел, как они сами себя карают, избивая себя плетьми за мысли, которые по моей воле теперь были запрещены. Я лишил их всего природного, и обязал показывать радость, когда им плохо. И я назвал смыслом их жизни неукоснительное следование всем предписаниям моего труда.
Я не стоял на месте. Я видел, что невозможно заставить людей не думать вообще. Приходилось эволюционировать. Я сжигал библиотеки, менял трактовки своего свода правил. Я создал много разновидностей своей религии и регулярно стравливал их между собой. Я держал их в постоянном напряжении, чтобы они не начинали думать. Я изобрёл науку, основанную на моей религии, запретил почти всё искусство, кроме сочинения новых и новых молитв и создания картин видных пропагандистов моей религии.
Я говорил, что сам бог иногда вселяется в людей, и говорит их устами. Мне помогла сама природа: в любом городе обязательно есть сумасшедшие. Их я и назвал ставленниками бога; я сказал, что божье благо сошло на них.
Я видел, как люди вырезают целые народы, только чтобы порадовать моего бога. Я видел, как целые поколения проходили, и ничего не менялось; как устойчива была моя схема, как точна!
Но сейчас я уже не знаю, что делать с ней. Люди уже не могут перестать верить, святой отец. Когда впервые на Землю прилетели пришельцы, я понял, что пора менять систему, потому что люди не могли им противостоять. Я пытался их убедить, что это — дети властелина ада, что они должны бороться. А они отвечали, что не могут с неба спуститься дети сатаны. И чем больше я вмешивался, чем больше пытался их убеждать, тем сильнее они сомневались во мне; во мне, но не в моей выдумке! Моя же система ударила по мне самому.
И теперь я не знаю, как мне быть. Меня не слушают, и не хотят знать. Созданное мной живёт независимо от меня, и разрастается само. Я запустил эту машину, и сбылся мой худший страх: машина победила меня.
Прости меня, святой отец. Прости меня.