?

Log in

No account? Create an account

Александр Коперник

Психоделическая литература. После выпитого Я


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Одного не было
singu
al_kop
Я держал в руках город в стеклянном шаре. В городе шёл снег, вызванный мной, осыпал дома, башни и мосты, осыпал машины и медленно идущих по своим делам людей. Я встряхивал шар, снег всё шёл, неустанно, продолжая засыпать маленький каменный плацдарм; я засыпал, руки дрожали, и вот, встряхнув город в очередной раз, я не удержал его. Он упал, стекло разбилось, воздух полился на кафельный пол; каменные домики рассыпались, машины и люди полетели в разные стороны.

Жидкость-воздух начал бурлить, пошёл пар. На полу образовалась воронка, которая втягивала разрушенный мной мир с голодным свистящим звуком. Мне показалось, что если капнуть туда каплю средства для мытья посуды, поднятая от неё пена скрасила бы ужас на лицах-решётках уносимых в неизвестность машин, и боль в унылых фарах на капотах голов маленьких людей. Наступив на осколок голой стопой, я начал ходить вокруг воронки, отмечая, что моих кровавых следов с каждым кругом становится больше. Свистящая голодная неизвестность разрасталась, втягивая бурлящую жидкость, уровень которой, как в насмешку надо всеми законами природы вещей, неуклонно рос, поднимался горбом.

Шёл едкий пар, на потолке образовывались капли, они падали вниз, в полёте превращались в град и приземлялись на кафель, потешно прыгая маленькими мячиками. Я ловил градины, они таяли, оставляя на ладонях жгучие язвы. Вот одна язва проела ладонь до тыльной стороны, и я увидел мир уже не сквозь пальцы, а сквозь ладонь. Я посмотрел в дыру на свои следы, слившиеся в сплошной круг; увидел, как волны бьются в границу моей крови, не в силах её преодолеть. Жидкий горб увеличивался, достиг потолка, вонзился в него, врос, начал разбегаться подвижными корнями по поверхности.

Я остановился. Обе мои ладони превратились в решето, ни одна градинка не могла удержаться в них. Да и не надо — град перестал падать, вода лилась не вниз, а вверх. Воронка замолчала, водоворот остановился. Как в замедленном кино, в жидком столбе плавали останки моего города, гудели плаксивыми клаксонами машины, молча двигали ртами человечки. Я запустил туда руку, силясь поймать хоть что-нибудь, ухватить какой-нибудь фрагмент, вспомнить что-то; но рука-решётка, моментально почерневшая при соприкосновении с жидкостью, не могла уже ничего держать. Пальцы отваливались, оставаясь внутри столба. Я запустил туда вторую руку, она тоже почернела, и поверхность, сладко чавкая, начала втягивать меня внутрь. Я не сопротивлялся.

Внутри оказалось жарко; я бы покрылся потом, если бы мог. Плавно вращаясь в потоке, который никуда не нёс, я смотрел на круг своей крови на полу, и капельки её же, но чёрной, продолжающие сочиться из моей разрезанной стеклом ноги. Кухня казалась больше, чем обычно. Глаза, всегда внимательно смотревшие на меня со стен, сейчас изучали меня с не меньшим вниманием. Они не моргали, как всегда, их зрачки не реагировали на свет. А свет был неровным: жидкость мерцала, твердела, круша потолок. Сверху упал огромный кусок непонятного материала, выломанный корнями, и стало понятно, что выше нет ничего, кроме потолка. И снизу нет ничего, кроме пола, сквозь который к центру мира устремилась воронка.

Я висел, плавно, величественно вращаясь туда-сюда, и в мутнеющем пространстве вокруг чёткими оставались только глаза. Память пыталась мне что-то сказать, но я её не слышал. Она была далеко, далеко, там, куда я никогда не мог добраться; слишком далеко. Слишком всегда. Где-то внизу медленно меркли стол, рваные тапочки, диван, печка, холодильник, тумбочка, стулья… Стулья. Все, кроме одного. Одного не было.

Записи из этого журнала по тегу «Разговорник»

  • 7

    В семь утра человечек внезапно решил принять ванну. В семь утра человечек понял, что это — абсурд; ведь когда он принимает таблетки, он глотает их, а…

  • Капанье

    Голый человек склонился над печкой, силясь услышать, откуда исходит капающий звук. Он глядит то на стену, то на холодильник около печки, и никак не…

  • Глобус

    Жил-был один очень старый человек. Жизнь его уже давно лишила всех людей, и единственной радостью осталось вращение глобуса, подаренного когда-то…