?

Log in

No account? Create an account

Александр Коперник

Психоделическая литература. После выпитого Я


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Теснота
head
al_kop
Итак, Все Люди жили в одном Большом Доме, из которого невозможно было выйти. Жили они в нём всегда. Всех Людей становилось всё больше, а Дом больше не становился. Хотя среди стариков всех поколений обязательно ходили легенды и истории о том, что однажды вдруг больше стала Кухня, или вдруг появилась невесть откуда новая комната. Так или иначе, основные части Дома оставались неизменными. Была там и невероятных размеров Баня, в которую — хоть и всё сложнее — помещались все желающие. И огромная Кладовка, в которой непонятным образом возникала Еда, и Уборные, которых было шесть и у каждой было своё название, смысл которых, если когда-то и имелся, давно утерялся: Северная, Южная, Западная, Восточная, Верхняя и Нижняя. Было много-много комнат — Люди, по большей части, даже не знали, сколько их, и даже бывали в немногих из них; и, естественно, Кухня.

Люди воспевали и обожествляли Дом, и каждую главенствующую деталь. Они пели оды Кухне, рассказывали сказки про Баню, с придыханием повествовали легенды о том, откуда в Кладовке берётся еда. Сочиняли смешные прибаутки про Уборные.

Итак, по древней традиции все Люди ели за одним столом на Кухне. Есть где-то ещё было просто немыслимо. Поскольку Людей становилось всё больше, а стол, если и становился обширнее, то весьма медленно (а становился ли вообще?), сидеть приходилось всё в большей и большей тесноте. Люди толкались локтями, иногда ранили друг друга столовыми приборами, роняли еду. Было так тесно, что некоторые приподнимали одну ногу, чтобы влезло колено соседа. Люди научились радоваться тесноте. Гордиться ей. Они учили детей из поколения в поколение истине о том, что теснота — это правильно. Что запах плотно сидящих тел — это хорошо. Они придумывали сказки о том, что тех, кто не любит тесноту, забирают страшные монстры из-под кровати. Они говорили: «Там, где тесно — там и сытно». Они говорили: «Люди сильны своей теснотой». Они говорили: «В тесноте — да не в обиде». После трапезы все расходились по комнатам, где отдыхали, после чего убирали со стола.

Увы, не всем Людям было хорошо так. Кого-то всегда тошнило от запаха тел, кому-то были противны испускаемые соседями газы, кто-то постоянно боялся получить от сидящего рядом ложкой в локоть, и никто не хотел поднимать ноги выше, чтобы дать пространство коленям других — иногда возникали споры, ссоры, доходило до драк. Но все знали, что иначе — нельзя, поэтому приходилось терпеть. А про тех, кто временами скандалил, поговаривали: «Ссорятся — только тешатся», или: «Бьёт — значит, любит».

Итак, однажды появился Один Человек, который усомнился в необходимости тесноты. Он пришёл к столу и сказал: «Давайте я возьму немного еды и уйду в свою комнату». Сначала Все Люди хотели Одного Человека убить, но потом пощадили, но сказали, что за такую дерзость, за такое кощунство еды ему больше не полагается. А также решили между собой, что если он попросит прощения, раскается и признает, что не прав, то ему иногда можно будет присоединяться к трапезе. То ли по глупости, то ли из упрямства Один Человек отказался. Поэтому его прогнали с Кухни, и повелели больше там не появляться.

Несколько дней Человек мучился голодом, а потом научился пробираться на Кухню в то короткое время, когда все отдыхают после трапезы, чтобы урвать немного объедков. Его часто ловили за этим делом и крепко били, но со временем перестали, а просто поставили на стол чан с дёгтем, и объедки по мере трапезы бросали туда.

Итак, Человек уже почти умер, когда внезапно к нему пришёл другой Человек и принёс втихую немного еды. «Мне тебя жаль, — сказал он, — вот, прости, больше принести не могу, итак еле умыкнул, но это не объедки». Человек глядел на Человека, как тот ест — один! Не в тесноте! — и чувствовал зависть, хотя больше всё-таки жалость к несчастному безумцу, который настолько запутался, что посмел отказаться от тесноты; он стоял в дверях и корил себя за то, что видит это непотребство, ругал последними словами свой глупый поступок, и даже думал, что надо пойти к Людям и рассказать о своём злодеянии. Но не рассказал. Позже многие из Людей приходили, так же, как и первый, прячась от всех, и подкармливали Одного Человека. Ходили в основном молодые, и вскоре очень многие так или иначе побывали у Одного Человека, а некоторые даже отваживались временами, в тайне от всех, умыкнуть пирожок для себя, чтобы съесть в одиночестве, без вечного запаха дёгтя, пота и газов. Они ели в одиночестве — и ненавидели себя за это, и презирали себя за то, что им нравится.

Прошли годы, или даже поколения, Один Человек умер от старости, а Люди мало-помалу стали почти в открытую собирать еду со стола, чтобы уносить к себе и есть не в тесноте. И почти всем это нравится гораздо больше обязательных общих трапез, хотя до сих пор почти все стыдятся, что поступают так, и стыдят других, если вдруг что-то такое заметят. И по-прежнему все воспевают тесноту, по-прежнему учат детей, что теснота — самое важное, и по-прежнему мало кто отваживается открыто заявлять, что не любит тесноту и не хочет в ней находиться; потому что так принято.

Самое время появиться Одному Человеку, который скажет: «А может, нам попробовать выйти из Дома?»

  • 1
(Анонимно)
Здорово. Сильно. По мере прочтения вспыхивали какие-то мысли и аналогии, но полностью охватить не хватает мощности, стройно и по пунктам не получается. Зато легко создалось настроение, из которого — может быть — со временем что-то и появится.
Да и страшновато написать о своих аналогиях, поскольку "ненавижу себя за это, и презираю себя за то, что мне нравится". Я же их не принимаю, как же говорить об этом?) Древние традиции сильны, система координат цепка, вестибулярный аппарат слаб и чувствителен.
Впечатлил! Благодарю за затраченные усилия.

(Анонимно)
Отлично! Напомнило "Желтую стрелу" чем-то. Вообще насыщенно, много вечных тем затронуто: одиночка и толпа, желания и табу, религиозный стыд и здравый смысл, зашоренность сознания в рамках, предрассудках и стереотипах, нетерпимость к себе и окружающим, возведенная в культ. Сильно, честно и болезненно.

«Жёлтую стрелу»… да… и «Дом, в котором…», и «12», и много ещё всего. «Стрелу» не помню, «Дом» не дочитал, «12»… как-то тоже плохо помню. Но суть-то совсем в другом в любом случае.

(Анонимно)
Все жрут дерьмо и говорят, что вкусно, и ненавидят себя и всех. Так устроено общество, чем больше людей, тем больше ненависти и дерьма. Проще заставить себя думать, что действительно вкусно, чем не есть.

(Анонимно)
А насчет узнавания себя, то да, конечно, ем вместе со всеми и плююсь, когда никто не видит. И не верю, что «А может, нам попробовать выйти из Дома?» приведет к чему-то хорошему для кого-то, а Один Человек выйдет, да, если тихо.

(Анонимно)
Саша хочет верить в хорошее, стареет наверно, но вот дерьмофакты не дают. Настроение похожее. Нравственность у нас до сих пор записана на корку. 4 тыячи лет религии не проходят быстро. Детская считалочка... Так и будем стоять. Ну на улицу никто долго выходить не будут. Скорее вымерать начнут. Тогда, может быть кто и выйдет. Но появится иерархия. Будет все еще хуже. Так что пусть вымирают.

... все мысли победила одна: О, как же!!!!как же!!!!!кааак же я понимаю этого человека!!!!!!привет тебе от травмированных большой семьей.)
написано здорово)

(Анонимно)
Хочешь выйти из дома - выходи. Зачем тащить с собой тех, кто еще не захотел.

  • 1