Александр Коперник

Психоделическая литература. После выпитого Я


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Час пути
head
al_kop
Ту-дф, ту-дф. Ту-дф, ту-дф.
Солнце за окном появлялось, огромным прыщом набухая на горизонте.
Яблоко болталось посреди газет и объедков, как голова в корзине, уносимой с места гильотинирования. Максим Анатольевич, мужчина лет сорока, литературный критик, смотрел на фрукт и дышал, готовя нутро к очередной стопке водки. Войдя в купе, он запихал два небольших чемодана под столик, из-за чего теперь было совсем неудобно за ним сидеть. В общем-то, это никого не беспокоило.
Наконец, Максим Анатольевич зажмурился, запрокинул голову и вылил в себя жидкость. Крякнув, он ударил себя по колену, и сообщил изрядно сальным голосом:
– Ну, просто панацейная водка.
Лешик, парень лет двадцати пяти, сидевший напротив Максима Анатольевича, согласно кивнул. Он тоже выпил, но без ярких эмоций. Просто проглотил – и все, не поморщился. Совсем недавно он в очередной раз закончил историю своей жизни с новыми подробностями, и теперь переваривал свой же рассказ. Максим Анатольевич, меж тем, посмотрел на третьего соседа, за всю поездку так и не проронившего ни слова. Он сидел неподвижно, и смотрел куда-то в окно; взгляд его плавным потоком тек мимо обоих соседей, так, будто их и не было вовсе.
– А ты чего не пьешь? – с небольшим нажимом спросил Максим Анатольевич, и мужчина впервые обратил на него взгляд. Максиму Анатольевичу на секунду даже стало страшно – слишком пустые оказались глаза у соседа, неживые какие-то.
– Чего не пьешь-то? – упрямо переспросил критик, и погрыз бородку, выставляя верхние зубы, как заяц из модного американского мультика. – От коллектива отрываешься, понимаешь ли. А водочка-то прекрасненькая. Тебя как зовут?
– Не хочу, – без эмоций, как роботы из ранних советских фантастических фильмов, ответил парень. Потом добавил: – Называйте как угодно.
– Как угодно – это хорошо! – Максим Анатольевич обладал большой любовью к таким социальным играм, и сразу вошел во вкус. – А угодно – Костиком: так зовут племянника моего, а ты на него похож. Шибкий бабник он, правда. И пьет много, а ты вон – за всю дорогу хоть хлебнул бы, душу погрел.
Новоназванный Костик, похоже, уже потерял интерес (если, конечно, тот был вообще), и снова уперся пустыми глазами в окно. На стекле отчетливо проступала уродливая трещина, похожая на рыболовный крючок; он скользил по столбам и деревьям, пытаясь за них зацепиться. Ничего не получалось – наживки не хватало, наверное.
Максим Анатольевич немного обиделся, но виду решил не подавать. Лешик тем временем постукал по карманам, и встал.
– Пойдем курить? – предложил он.
– А может прямо тут? – спросил Максим Анатольевич, подмигнув Костику. Тот никак не отреагировал. Это был камень в его огород: Костик уже пару раз курил прямо в купе, стряхивая пепел на пол и туда же бросая окурки, совершенно не заботясь о том, что это запрещено. Один раз во время его перекура заглядывала проводница – заносила белье, но ничего не сказала, и вообще сделала вид, что ничего не заметила.
Лешик хмыкнул и открыл дверь. Максим Анатольевич пошел следом. Костик перебрался ближе к окну и прижал к нему ладонь.

– Нам надо спешить, Лия, – сказал он, когда она вдруг сообщила, что у нее нет спичек.
– Но ведь как без спичек! – воскликнула суеверная Лия, и даже задохнулась от возмущения.
– Ладно, ладно. Сходим к Вале.
– Я – талисман, – капризно сказала Лия, и надулась.
– Не дуйся! – он засмеялся. – Найдем мы тебе спичек, найдем.
Спички нашлись, как и полагалось, у Вали. Лия удовлетворенно запихала их в карман, и они поспешили на конюшню.
– А ты уверена, что стоит ехать на лошадях? – спросил он с сомнением. – Может, все-таки на самоходной коляске?
– Нет! – Лия была упертой. – Необходимо именно на лошадях, это же напрямую сказано в инструкции.
– Ладно, ладно, лошади – так лошади.
Он всегда немного неуверенно себя чувствовал, когда транспортом служило что-то живое. Еще в детстве, когда отец возил его на плечах, он чувствовал эту неуверенность. Над ним потешались, но ему было все равно.


Ту-дф, ту-дф. Ту-дф, ту-дф.
Костик сам не заметил, как достал из кармана карандаш, и начал водить им по газете, рисуя бессмысленную кривую. Она росла, как питон в старой компьютерной игре, стремясь к своему хвосту. Обратив на это внимание, Костя дорисовал кружок – получилась ромашка. Вернув карандаш в карман, он вырвал из газеты кусок с рисунком и сжал в пальцах.
Максим Анатольевич и Лешик вернулись в купе. От Лешика почти не пахло, зато от Максима Анатольевича так и несло чем-то ностальгическим – то ли «Примой», то ли «Беломором», то ли еще каким-то таким же русским духом. Костик освободил Лешику место. Тот уселся, и пару раз смачно чихнул.
– Во, – сказал он, – пора на сегодня заканчивать курить. Расчихался уже...
– Да, и мне тоже хватит, – Максим Анатольевич уселся, упершись спиной в стену, и вытянул ноги вдоль полки. Потом налил водки, они с Лешиком чокнулись, выпили.
– Так вот, – продолжил Лешик начатый вне купе разговор. – Я тогда чего только не перепробовал – и продавцом пытался устроиться... И на СТО ходил, и к дяде в турбюро – все тщетно, никуда не брали. А она терпела, терпела, да и ушла. Ну, я запил, мать сильно ругала, но денег на пойло давала. Потом как-то поехал в Омск, и там в бар вышибалой попал, случайно, епт. Зашел, отвесил дюлей ихнему бугаю – сам не знаю, как, ну меня скрутили, конечно, по голове приложили, и выкинули на улицу. А потом сижу, и главный идет, подходит так, бычок бросает, растаптывает, и говорит: «У нас тут вышибалы всего два, а народ какой-то борзый стал, работать будешь?» Ну а я че, мне уже и податься-то некуда, согласился.
– Повезло, – слегка презрительно хмыкнул Максим Анатольевич. Лешик не заметил негативной интонации.
– Ага, – согласился он. – И как-то зашел к нам в бар неприметный такой пацаненок. Ну, выпить взял, пива, орешки все дела. Сел за столик. А мне он сразу показался каким-то не таким, я на него все время только и смотрел. Поэтому и жив остался, наверное – когда он вдруг достал ствол и начал стрелять во всех, я спрятался за дверью кухни. Он там всех положил и убежал. Восемь трупов, епт. Ну, я тогда тоже убежал, да домой на попутках.
– Повезло, – скучно, как будто с зевком заметил Максим Анатольевич. Похоже, собеседник ему изрядно надоел.
– Ага, – снова согласился Лешик.
– И долго он стрелял? – спросил Костик. Оба собеседника уставились на него.
– Да нет, – ответил Лешик. – Минуту, не больше. Выстрелов было, ну, двадцать.
– Семнадцать, – почему-то поправил Максим Анатольевич и закрыл глаза. Его клонило в сон. Костик уже потерял интерес к разговору.
– Приехал домой, снова запил... А потом позвонил одноклассник бывший, позвал работать, вот, еду. Снова вышибалой.
– Вам, молодой человек, – фамильярно, на «вы» обратился к Лешику Максим Анатольевич, – не только курить, но и пить вредно. От курева вы чихаете носом, от питья – мозгом.
– Чего? – не понял Лешик.
– Рассказывал ты мне это уже, – вернулся на «ты» Максим Анатольевич. – Повторяешься.
Лешик надулся.
Костик мял в руке клочок бумаги с рисунком.

Снег летел из-под копыт, лошади шли голова в голову.
– Разделяемся! – крикнул он.
– Нет! – завизжала в ответ Лия.
– Поворачивай направо! – грубо заорал он, и рванул поводья. Лия послушалась и ушла вправо. Он обернулся, постоял несколько секунд, наблюдая, как приближаются преследователи, хрипя на все голоса и отплевывая пот. Потом пришпорил лошадь и рванул вперед. Обернувшись через минуту, он обнаружил, что его никто не преследует.
– Черт! – крикнул он, остановился, развернулся и поскакал назад. Добравшись до места, где Лия ушла направо, он увидел вдалеке Лию, под которой билась обезумевшая лошадь, обвешанная собаками, как елка – шарами.
– Убью, сволочи! – заорал он и пустил лошадь во весь опор. Вот Лия выпала из седла, а лошадь бешено бросилась прочь... Вот собаки рвут Лию... Вот они оставили окровавленное тело на красном снегу, исчезая в снежной пыли.
Он остановился, выпрыгнул из седла и поднял Лию. Она уже была мертва. Лошадь, только что принесшая его сюда, медленно повалилась на бок, и задрожала, непонимающе вертя налитыми кровью глазами.


Ту-дф, ту-дф. Ту-дф, ту-дф.
Лешик, пытаясь узреть приближающийся вокзал, уткнулся в окно так, что у него буквально расплющился нос. И, собственно, вокзал он увидел.
– Вокзал, – сообщил он, встал и потянул с верхней полки свой здоровый рюкзак, в который, будь Лешик на голову ниже, влез бы и сам.
– Что? Приехали? – встрепенулся Максим Анатольевич, вытягивая чемоданы из-под стола.
– Ага, – подтвердил Лешик и затопал к выходу. Максим Анатольевич последовал за ним. Костик, подняв нижнюю полку, вытащил из ниши под ней увесистую сумку. Смятый обрывок газеты с рисунком выпал из пальцев. Опустив обратно полку, он сел, расстегнул молнию и извлек на свет божий старый, потертый «АК-47». Поправив приклад, он застыл, ожидая, пока вокзал появится в пространстве окна. На перроне было очень много народу.
– Где же ты... Где же ты... – бормотал Костик, внимательно разглядывая одинаковых, как клоны, людей. Потом заметил того, кого искал. И добавил: – Вряд ли ты думал, что я приеду без гостинца.
Сильно размахнувшись, он высадил стекло прикладом.

?

Log in

No account? Create an account