Александр Коперник

Психоделическая литература. После выпитого Я


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Записки, грабители и дороги
head
al_kop
с Линн

После монотонного, однообразного, похожего на все остальные дня вечер – весьма унылое время. Это когда ты заканчиваешь рабочий день, и понимаешь, что ничего больше в твоей жизни особо нет. Разве что – бар вечером. Или футбол по телевизору ночью. Вот ты выключаешь компьютер, вдвигаешь стул под стол – и покидаешь офис. Выходишь из здания, закуриваешь, смотришь на верхушки деревьев, выросших за забором, ограждающим территорию офисного здания, и уныло бредешь на остановку автобуса. Стоишь там, снова куришь, и в голове – ну хоть бы одна мысль, кроме мысли об ужине и сне. Ну, хоть бы одна!
Раньше так бывало. Теперь не бывает.
Теперь люди живут, грезя прошлым. Кто может – объединяется в группировки по интересам, кто не может... Ну, тот не может. Помнится, когда-то все думали о завтрашнем дне. Теперь все думают о вчерашнем. Или нет – о позавчерашнем. Общество мутировало, и ностальгия стала основной движущей силой. Как так получилось? Никто не знает. Никого это не интересует.
Все сводится к одному правилу сожительства: когда ты поймешь, что такое смерть, это будет уже неважно. Когда ты поймешь, что такое жизнь – она уже пройдет. Когда ты достигнешь понимания, оно будет уже не нужно.
Заметь: когда я убил себя, я все осознавал и полностью отвечал за свом поступки. И я знал, что ты найдешь эту записку ровно через два дня.

***

Мне ли тебе объяснять, каково это – когда грабителю не сопутствует удача. Мне всегда было интересно наблюдать за застывающими в трансе картинками такого быстрого, острого сюжета, как ночные ограбления.
Вот он выходит в ночь, и быстро-быстро идет, ищет глазами – и, конечно же, находит. Не надо долго искать. Жертва так доступна и никогда не ожидает ничего. Скорее всего эта самая жертва даже не особо осознает себя. Просто идет, тупо переставляя ноги. И грабитель подходит, говорит формулу – что-нибудь типа «кошелек или жизнь!» Нет, это не романтика. Отнюдь – это очень мерзко и низменно.
А потом он понимает, на него накатывает осознание того, что назад пути уже нет. Что бы он ни делал, теперь он – преступник. Такое осознание дается только раз в жизни. И может привести к дрянным последствиям, и уж тут если удачи нет – тушите свет...
В порыве нервного напряга он натыкает жертву на нож. Просто сам себя не понимая бьет, и нож как-то слишком легко уходит в тело, вопреки всем заверениям опытных людей о том, что это сложно.
А потом всю эту сцену захватывает безумно-яркий, неистовый свет фар. Неудачливому грабителю хочется бежать сломя голову, а он стоит. Ему кажется, что фары прошили его насквозь, навылет. На ватных ногах он разворачивается и видит, что это – не милицейская машина.
Это военные. Срочная эвакуация. Произошло бедствие, взрыв на электростанции, суматоха и паника недопустимы – и поэтому действуют быстро. Машины, наспех загружаемые людьми, проходят через город, сгребая в свои утробы все живое.
Вот это невезуха!

***

Когда он это сказал, никто ничего не ответил. Повисло молчание. Он откашлялся, налил себе стакан воды и продолжил:
– Стало быть, все точки должны быть помечены заранее, – он отпил. – Таким образом, когда ловушка захлопнется и минометы придут в действие, мы получим значительный стратегический перевес.
– А это оправдано? – спросил один из адъютантов. – Как-то слишком уж смело.
– Оправдано, – Стратег ткнул в карту. – Сейчас в честном бою нам не победить ни при каких обстоятельствах. Само словосочетание «честный бой» сейчас звучит как-то глупо.
– Хорошо, – согласился адъютант. – А что делать диверсионной группе, когда они выйдут в тыл неприятеля? Они ж неизбежно выйдут именно туда.
– Как что? Гибнуть, – не моргнув глазом ответил Стратег. – Не хотелось бы пренебрегать чьей-то жизнью, но, увы, это неизбежно.
Все опять помолчали. Потом кто-то поднял руку.
– Слушаю, – кивнул ему Стратег.
– Предлагаю убить Стратега, – сказал тот. – И сдаться. Так мы избавимся от идиотских планов и лишних жертв.
Это было воистину неожиданное, новое решение.

***

В отличие от прочих, этот город был абсолютно симметричен. Дорога, как зеркало, пересекала его из конца в конец и делила на две равные половины. Никто и никогда не мог ее пересечь. Почему – спросите вы. А потому, что стоило кому-то выйти на полотно, как его тут же сбивала машина, вышвыривая обратно на обочину. Квинтэссенция неудачи. С другой стороны, пересекать дорогу смысла не было: люди в городе тоже дублировались. И дубли одинаково ходили, одинаково жили, одинаково рождались и умирали...
Однажды утром молодой человек с западной стороны подошел к дороге. С противоположной стороны подошел его дубль. Они одновременно помахали друг другу рукой, и прокричали:
– Как у вас там дела на западе востоке?
И так же одновременно ответили:
– Да все нормально. Ну, бывай!
Оба пошли в бар – а куда еще идти утром? Сели за стойки и заказали себе пива. Бармены принесли пиво и поинтересовались:
– Чего так, пьешь с самого утра?
Посетители грустно почесали затылки и ответили:
– А чего делать? Работы нет, скучно...
Бармены согласно покивали и принялись завинчивать вываливающие болтики на кранах. Посетители ушли в дальние углы, сели на низенькие стульчики и отпили по глотку пива. Закурили. Скука и безделье изрядно не нравились им, но что они могли сделать – заказчиков не было. Оставалось только уныло квасить в барах.
Квасить не получалось. Пиво не шло в глотки, вызывая отвращение. Посетители оставили недопитые кружки, и вышли из баров. Двери звякнули за их спинами.
– Куда же податься... – Спросили они у самих себя, и, не отвечая, пошли вдоль улиц.
– Некуда тебе податься, Сидней, – говорили они себе, прошагав через полгорода.
В этот день по дороге пошла мощная колонна грузовиков. Она шла и шла, нескончаемая, и люди вылезли на нее поглазеть. Другая жизнь, недостижимая и, наверное, прекрасная ехала в этих грузовиках. Люди смотрели, вздыхали и никак не могли понять, каково это – жить в несимметричном мире...
А Сиднеи не видели колонну. Они были в противоположных концах города. Но даже если б они увидели – что бы они могли понять? Чего бы они достигли? Они бы просто посмотрели, вместе со всей прочей толпой, как едут нереальные, невероятные машины – и забыли бы об этом на следующий день. Они часто видели их, машины эти.
Они возвращались по домам. Они заходили в подъезды, грустно смотрели на номера «42» на двери, неторопливо поворачивали ключ в замочных скважинах...
Чтобы вырваться из повседневной рутины, из неразрушимых рамок окружающей унылой реальности, недостаточно знать, что бывает иначе.
Надо еще иметь возможность пересечь дорогу.
Метки: ,

?

Log in

No account? Create an account